Пишет тексты мне никто

В клиент-банке одного кхххмммм банка некоторое время висел опрос “Какими соц. сетями вы пользуетесь?”. Результат налицо (отсюда):

Там где цифры больше – юрлица, там где меньше – физики, все – Украина.

С одной стороны, становится понятно, что как минимум 80% людей (я уверен, что у Одноклассников и Вконтакта довольно пересекающаяся аудитория) сидят в одной из этих соцсетей – это факт и с этим нужно считаться, как бы горестно это не было.

Фейсбук, на удивление, захватил больше 20%, что лично меня очень радует, потому что там у меня аккаунт есть, а в Вконтакте и Одноклассниках – нет.

Твиттер и Линкедин со своими 5% не считаются, делать там нам особенно нечего, первый это пристанище украинских маркетологов-wannabe, второй – просто сайт с объявлениями о работе. Людей, которые используют Твиттер и Линкедин так, как задумывали их создатели, доли процента от тех процентов, которые ими вообще пользуются.

Остальное вообще может считаться за погрешность статистики.

Думаю, через года два в жутких Одноклассниках и Вконтакте останется от силы 50% людей, из тех, кто в телевизор любит засмотреть по вечерам. Прогрессивная общественность уже давно перешла, а та, что ещё не перешла – скоро перейдет в Фейсбук, которым можно пользоваться без постоянной мысли о суициде, плюс там все больше и больше людей. Всё это конечно, касается украинцев, не знаю, как там у других народностей.

Я работаю инженером в крупной международной компании. Это означает, что я сижу по 8 часов в сутки перед тремя мониторами, и с утра до вечера пытаюсь не заснуть. Иногда мне кажется, что я участую в каком-то изощренном, бесчеловечном психологическом эксперименте.

Я прихожу на работу в девять утра, чтобы в 18-00 выйти из офиса. На рабочем месте я занимаюсь тем, что изобретаю все новые и новые способы притвориться занятым, потому что работы как таковой нет. Компания, в которой я работаю, нанимает людей и перепродает их западным заказчикам по более высокой цене. Очевидно, что чем больше людей будет работать, тем больше компания заработает денег. Поэтому я работаю в компании из семисот человек, каждый из которых занимается примерно тем же, чем и я, то есть ничем.

Мне кажется, что компании IT сектора сами себе создали большую проблему. Почасовая оплата труда изжила себя, никто не хочет работать быстрее и эффективнее, потому что а) тех, кто работает лучше других не любят, т.к. это бросает тень на коллектив, заставляя остальных выглядеть неэффективно, и б) ты не можешь сделать работу, рассчитанную на восемь часов, за два часа и пойти заниматься своими делами.

Непременным аттрибутом работы в офисе являются митинги. Я провожу в совещаниях от трех до шести часов в день. Во время митингов, примерно половина из которых проходит в конференц-зале, а другая половина – по Скайпу, я либо играю в Angry Birds на своем айфоне, либо перемножаю в уме чудовищные числа. Остальные участники митингов, насколько я могу судить, тратят время ещё менее эффективно. Характерно, что для того чтобы улучшить производительность команды, как правило сбирается митинг на двадцать человек, которые в течении двух часов тянут вялого, скучая и пытаясь обвинить друг друга в допущенных промахах.

Интересен и тот факт, что компании, которые декларируют принцип equal opportunities, являются одновременно и его самыми ръяными нарушителями. Я давно привык, что меня называют “ресурсом”, “материалом” или “трудоднем”, но больше всего меня забавляет топ-менеджмент, который регулярно устраивает общие собрания на пятьсот человек. На этих совещаниях нам рассказывают о том, что мы все большая семья, о миллионах, которые компания заработала в этом году, о том, что надо поднапрячься, чтобы оправдать ожидания акционеров. По окончанию митинга топ-менеджмент садится в брабусы и едет на обед в ресторан, где бизнес-ланч стоит моей недельной зарплаты, а я возвращаюсь в свой кубикл два на полтора метра.

Конечно, есть и преимущества. Бесплатная дешевая медстраховка, с помощью которой я могу подлечить геморрой, заработанный от сидения в офисе, подправить зрение, испорченное годами работы перед компьютером, или вакцинироваться от гриппа, который я могу подцепить от коллег. Чтобы я делал без этой страховки! Четыре недели отпуска – замечательный бонус. Для того, чтобы взять отпуск продолжительностью больше недели, мне нужно запросить разрешение у моего менеджера за три месяца. Это совершенно не проблема, ведь у меня все равно не остается денег для того, чтобы поехать куда-то дальше Турции или Чехии, а туда можно купить горящий тур. Двадцать один день, который ты можешь посвятить себе, из трехсот шестидесяти пяти – это не так и плохо! В конце-концов, в Африке каждые девять секунд умирает по ребенку.

Одиннадцать лет опыта работы в корпорациях сделали из меня настоящего офисного самурая. Меня нельзя обмануть, я все про всех знаю, следы моей работы никто не может заметить, но если меня спросят, чем я занимался на прошлой неделе, я с удовольствием расскажу об этом на час-другой. Я могу уйти на обед на три часа, но вы будете думать, что я отлучился на пятнадцать минут, я могу написать книгу по мотивам объяснений моих опозданий, я могу удалить двести писем из корпоративного ящика, не читая их, я могу все! Я могу работать в вашей компании, я могу быть твоим соседом по комнате. Таких как я миллионы, и с нами нельзя шутить.

Недавно купленные Skullcandy FMJ погрузились на дно мусорного бака с отказавшим ни с того ни с сего одним каналом. Симпатичные по дизайну, оказались совсем одноразовыми, выдержав около месяца. Довольно печально для наушников за $50

До этого успешно разочаровался во вкладышах Sennheiser CX300, которые со своим кабелем из липких свиных кишок и накладными резинками, которые потерялись через несколько недель, заставили подумать, что купить наушники дешевле миллиона долларов, которые бы не превратились в мусор через месяц, невозможно. Грусть.

Блогеры, я всё ещё принимаю советы по поводу наушников-вкладышей терпимого качества, но уже как-то без энтузиазма.